Статьи // Superstyle
Рожай - не хочу!
Елена Афанасьева
- Совсем с ума посходили! – решительно заявила Настя, что-то высмотрев в своем ноутбуке, пока я разглядывала давно изученное меню в нашей кофейне, а Машка с Ксюхой спорили поддаваться или не поддаваться массовому психозу - идти или не идти на «Код Да Винчи».
- Что на сей раз стряслось? – лениво поинтересовалась я. Прервать спор наших подруг Насте не удалось, пришлось мне из вежливости реагировать на возмущенную реплику Насти.
- «63-летняя британка Патриция Рэшбрук во вторник заявила репортерам о своей беременности…» - начала зачитывать найденное в Интернете сообщение Настя, но уже после первой фразы была прервана громким «Вау!» и свистом, вырвавшимся у Ксюхи.
- 63-летняя?! Сдурела баба!!!
- Это ты, Ксюха, сдурела! – дернула подругу за рукав примерная Машка. – Свистишь в приличном месте, и орешь, так что на нас все смотрят!
- Ой, Мань, ты все боишься, что на тебя лишний раз глянут, - отмахнулась Ксюха. - а баба эта британская не побоялась на седьмом десятке лет перед журналистами со своим распухшим животом появиться.
- Надо же, а мою бедную мамочку, родившую меня в двадцать пять, доблестные советские гинекологи иначе как старороженицей не называли, - сказала Настя. – Увидеть бы рожи тех самых гинекологинь, если б к ним эта британка с животом пришла – на те вам, беременная!
- На принудительный аборт бы отправили, и все дела. – махнула рукой Ксюха. – В совковых женских консультациях с ней возиться бы не стали, аборт и все дела! Это теперь у них там в Великобритании бабам на седьмом десятке искусственное оплодотворение делают.
- Делают не в Британии, а в Италии, - уточнила Настя, заглянув в свой ноутбук. – «Доктор Северино Антинори в минувшем октябре уже заявлял журналистам об успешно проведенной операции искусственного оплодотворения 62-летней британке, не называя фамилии Рэшбрук. Теперь же Патриция и ее муж 61-летний Джон Фэррант сообщили журналистам, что со всей серьезностью относятся к предстоящему рождению ребенка, и что они совершенно счастливы…»
- Они то счастливы, а ребенок? – сказала Машка. – Вот счастье у старухи родиться!
- Не очень то она и старуха, - возразила разглядывающая фотографию будущей роженицы в Интернете Настя. – Вполне себе моложавая тетушка. Правда, на молодую мамашу все равно не тянет…
- Да-а, Машка! Детородный возраст, оказывается, теперь продлен почти до самой смерти, - протянула я. – А кто-то еще недавно жаловался на Вадика, что тот до второго ребенка не дозрел, а когда дозреет, тебе рожать будет поздно. А теперь, как учит нас британский опыт, у вас с Вадиком в запасе еще лет эдак…
- Не надо уточнять сколько, - перебила меня Машка. – У меня, в отличие от этой британки, крыша еще не поехала. Шестьдесят три года! Мама дорогая! Моя тетушка бабушкой в сорок два стала, и, судя по тому, как вокруг ее внучки Дашки вьются мальчики, имеет все шансы к шестидесяти трем стать прабабушкой! А тут молодая мамаша на пенсии, бр-р!
- Войдет в книгу рекордов Гиннеса. Станет самой старой мамашей в мире, - предположила я.
- Не станет, - замотала головой Настя, и, покосившись на экран своего ноутбука, зачитала: «В прошлом году 66-летня румынка Адриана Илиеску стала самой взрослой женщиной, которая смогла родить ребенка после операции экстракорпорального оплодотворения».
- Ой, я даже видела эту румынку в новостях, - припомнила я. – Показывали, как она кормит ребенка грудью, а грудь такая сморщенная, старческая.
- Бр-р! – еще раз передернула плечами Машка.- И вы скажете, что это нормально?! По-моему, это клиника! С психикой у этих баб не все в порядке!
- Эта британка сама психиатр. Точнее, психолог, причем, детский, - уточнила Настя.
- Может, несчастные женщины всю жизнь хотели завести детей, а медицина смогла им помочь только теперь, когда они стали уже старыми, - предположила я.
- Нет, - снова замотала головой Настя. – Не знаю, как у румынки, а про беременную британку здесь написано, что от первого брака у нее есть 26-летняя дочь и 22-летний сын.
- И этих она не в юности рожала, - мрачно отозвалась Ксюха. – Посчитайте, если сыну двадцать два, то его она родила в сорок один год. А было это двадцать лет назад, когда с медициной дела обстояли похуже. У нас и сейчас не каждая баба решится рожать после сорока, тем более, если один ребенок у нее уже есть.
- Нашей Маше до сорока еще дожить надо, но она и то этого возрастного порожка боится, - сказала Настя, и Машка взорвалась.
- Да что вы к моему возрасту и моему второму ребенку пристали! Да, боюсь! Потому что родить под прицелами фотокамер это одно, а растить ребенка совсем другое?! Вы представляете, когда ребенку придет пора идти в школу, мамаше будет уже семьдесят! И как себя ребенок буде чувствовать? И вообще, что будет чувствовать ребенок, который с рождения будет знать, что его мама умрет намного раньше, чем мама всех его друзей?!
- Но тебе при всем дозревании твоего Вадика будет не шестьдесят, а максимум сорок. Или сорок с небольшим, - уточнила Ксюха.
- Все равно много. Надо силы свои рассчитывать, думать, сможешь ли ты ребенка поднять, на ноги поставить, нормальное ощущение мира в нем сформировать, а не просто родить для рекорда, - не сдавалась Машка.
- Наверное, ты права. Главное, не родить, а вырастить, - сказала я. – Впрочем, в жизни никто ничего не знает. А когда первую дочку рожала, мужу моему, сами знаете, слишком много лет уже было. Можно было забивать себе голову дикими мыслями, рожать-не рожать, сколько лет будет дочке, а сколько папаше на том или ином этапе ее жизни, как он будет смотреться на ее выпускном вечере, на ее свадьбе, а что, если умрет, и какой стресс будет у девочки… А в соседней палате лежала восемнадцатилетняя девчонка, у которой изначально таких проблем не было, мужу ее было всего девятнадцать лет. Только мужа этого за двадцать дней до рождения их дочки убили. Первого января вышел к киоску купить сигарет и не вернулся… Вот тебе и нормальный для отцовства возраст. Когда девчонка эта забеременела, наверное, дурными мыслями не мучалась, но жизнь все иначе повернула. А вы говорите, возраст…
- Это исключение, - не согласилась Машка. – Убили – это ужасно. Но это не значит, что надо всем без разбора рожать, если медицина научилась чудеса творить.
- Ты против самого факта родов в возрасте, в каком прежде не рожали, или против того, чтобы женщины старше этого возраста воспитывали маленьких детей? – уточнила Настя.
- А какая разница? – не поняла Машка.
- Такая. Ты к усыновлению сирот как относишься? – продолжила Настя. - Когда малышей из детдома забирают в семью? Сейчас многие женщины после сорока пяти – красивые, успешные, состоявшиеся, и большинство из них не бездетные - берут детей из детдомов. Могу много примеров привести. Известная актриса, бизнес-леди, жена депутата и так далее, и это только из моих знакомых. Свои дети выросли, мама им стала не нужна, внуков маме эти дети дарить в ближайшие лет десять-пятнадцать не собираются, а силы еще есть, и деньги есть, и чувства нерастраченные есть…
- Это совсем другое. Если ребенок уже есть и обречен на сиротство, то любая семья лучше детдома. Но эти дети уже пришли в мир, не по собственной воле и не по воле этих женщин пришли. И тут уж без разницы, сколько лет тем, кто малышей примет в свою семью. А наши беременные старухи сами новых детей силком, искусственными оплодотворениями тащат в мир.
- А если среди этих детей будущие гении? – предположила я. - Не родят их те, кого ты считаешь безумными старухами, и мир лишится гения?
- А если среди них злодеи? Изверги? – не сдавалась Машка. – Так можно воображать до бесконечности…
- Ой, девочки! – решительно захлопнула свой ноутбук Настя. – Пусть рожает кто хочет и как хочет! Не надо лезть в чужую жизнь! А надо радоваться, что нам с вами еще не шестьдесят! И мы еще вполне можем рожать, не вызывая вокруг своей беременности такого нездорового ажиотажа. Сама бы второго родила, ей-богу!
- За чем дело стало? – не поняла Ксюха.
- В одиночестве этот процесс не происходит.
- А кто недавно жаловался, что твой временно любимый Никитос заводит разговоры о дочке? – напомнила Машка.
- Ну, во-первых, дочка у меня уже есть, и я, в отличие от Никитоса, хочу сына, - ответила Настя. - А во-вторых, Никитос, как ты правильно заметила, «временно любимый». А рожать надо от любимых. Уж в чем, в чем, а в этом я уверена на все сто.
