Статьи // Superstyle
Юная мамаша взрослой дочери
Елена Афанасьева
Машка пришла на нашу обычную пятничную встречу какая-то странная. Не стремительная и решительная, как обычно. И не рассерженная, и даже не бурлящая как вулкан, что с ней, признаться, бывает, а какая-то растерянная.
От моего вопроса, что случилось, Марья отмахнулась – потом, мол, все потом. Но минут через пятнадцать потребления очередных порций кофе, который после рабочей недели у нас, четверых, уже разве что из ушей не лился, и споров, правда ли фильм «Дьявол носит Прада» лучше книги или смотреть его стоит только ради обожаемой всеми нами Мэрил Стрип, Машка раскололась.
- У Полинки начались месячные, - произнесла подруга таким тоном, каким обычно объявляют о начале цунами, приближении урагана «Катрина» и прочих концах света.
- И что?! – не поняла Ксюша. – Ты ей во время все не объяснила и девочка испугалась?
Машка отрицательно покачала головой. И честно добавила:
- Мамочка испугалась. То есть я испугалась.
- Того, что твоя дочка теперь теоретически может в подоле принести? – уточнила любительница жестких определений Ксюха.
- Ой! – По-детски беспомощно ойкнула Машка. – Это мне как-то в голову пока не пришло.
- Так чего же ты испугалась? – спросила я. – Конечно, рановато, но не смертельно.
- Что значит, «рановато»? – Ксюха не дала Машке отреагировать на мою реплику. – Польке сейчас сколько? – то ли спросила, то ли в уме стала подсчитывать подруга.
Машка ответить не успела. Ксюха уже успела применить ей одной известную систему временных координат.
– А, помню-помню, мы все вместе в школу ее собирали когда у меня роман с Вовиком из «Лукойла» случился. Вовик меня тогда на ваш детский праздник на своей бээмвухе подвозил… Э-э… Во сколько лет теперь лет идут в школу? В шесть? Значит… значит… Значит твоей Полине теперь двенадцать… Если я, конечно, не перепутала даты своего романа с Вовиком со сроками романа с Андреем из «Вимбильдана». Или с Германом из Минтранса. Тогда твоя Полька или на год старше или на год младше. Но, в любом случае, это не смертельно.
- У нас в классе, помнится, у одной девочки в девять лет месячные начались, – сказала Настя, – ее мамаша тогда приходила физруку объяснять, что девочка не обманывает и ей уже положен раз в месяц законный прогул физры. А мы с вами, кажется, позднее взрослели, чем дети нынешние. У меня самой все только лет в четырнадцать началось. Наверное, и у моей Дашки попозже все случится. Хотя, как знать…
- А у тебя у самой когда месячные пошли? – спросила я Машку.
- У меня? – Машка нахмурилась, припоминая, потом ответила. – В двенадцать, но почти в тринадцать.
- Тогда чего же ты, матушка, удивляешься, если и дочка твоя в двенадцать лет девушкой становится, - хмыкнула Ксюха.
- Двенадцать Полине будет только в декабре! – решительно возразила Машка, будто ближайшие два с половиной месяца могли что-то кардинально изменить. – Но я не ее возраста испугалась.
- Не возраста. И не потенциальной возможности стать бабушкой. Тогда чего? – уточнила я.
- Самого факта! - Призналась Маша и с трудом договорила. – Если дочь уже девушка, то я тогда кто?
- Э, полегче! Не хочешь же ты нас всех в старухи записать только потому, что есть девочки моложе нас, и некоторые из этих девочек - чьи-то дочки, и некоторые из этих дочек вступают в большую жизнь!
- Да уж, - согласилась Настя, - это какое-то сознание позапрошлого века, когда мамаши созревших девиц на выданье были в глазах света безнадежными старухами.
- А тем старухам лет было едва ли не меньше, чем нам с вами, - поддержала я. – Помните, мы как-то про тещу Льва Толстого говорили, которой всего-то 37 лет было, когда она дочку замуж выдавала.
- Этого я и испугалась, - призналась Машка. – Если природа метку ставит, что дочка выросла, то это и мне метка, что я состарилась.
- Дура! – разразилась искренним возмущением Ксюха. – Хочешь быть старухой – будь! Я лично в старухи не записывалась. У меня Алюська еще крохотная, - вспомнила о своей удочеренной годовалой девочке подруга,- да я еще и родить успею. Может, даже одновременно с твоей Полинкой!
Представив себе нашу бурную и во всех смыслах опытную Ксюху, выходящую из роддома с одинаковыми кулечками новорожденных рядом с махонькой, тоненькой, прозрачной Полинкой, я расхохоталась. Слишком уж смешной показалась эта картинка. Хотя, чего только в жизни не бывает. И теоретически через несколько лет, когда Полинка достигнет официально положенного для деторождения совершеннолетия, и ее мама Машка, и наша подруга Ксюха, и все мы будем еще во вполне фертильном возрасте. Благо возраст этот, новейшими достижениями медицины, все продлевается и продлевается.
- Шутки-шутками, но проблема остается. – Как-то излишне серьезно заговорила Настя, чья дочка Даша была лишь на полгода младше Машкиной Полины. Видно, Настя заранее примеряла нынешние Машкины переживания на себя. - Психологи говорят, что многие молодые женщины тяжело переживают взросление дочек. Именно дочек, взросление сыновей проходит легче, потому что с мальчиками женщины себя не сравнивают. А с дочками сразу вспоминают, сопоставляют, когда первые месячные, да когда первый мужчина…
- …а потом когда первый укол ботокса, первая подтяжка, и так до самой смерти? – возмутилась Ксюха. – Ни за что! Моя жизнь – это моя жизнь! И со взрослением Алюськи она не закончится.
- Алюське сейчас год, а Полинке почти двенадцать, - заметила Машка. – У тебя в запасе еще одиннадцать лет, чтобы передумать.
